Меню Рубрики

Женщины выжившие после рака груди

Не забывайте делать ежегодную маммографию!

Три года назад моя жизнь и тело изменились навсегда, когда мне удалили две раковые опухоли, обе груди и 13 лимфатических узлов. Я благодарна за каждый день, когда я иду по этой земле; однако, я никогда не буду прежней. Я имею в виду, что я не погружаюсь в горе каждую минуту каждого дня или чего-то еще, но рак всегда со мной и всегда будет со мной.

Вот несколько вещей, которые выживший после рака желает, чтобы вы знали:

Я не понимала, насколько трудным было лечение, пока оно происходило. После 5 операций за 11 месяцев я только теперь могу понять степень травмы, которую пережили мое тело и разум.

Моя левая подмышка всегда будет чувствовать, будто кто-то засовывает мне вешалку под нее.

Я постоянно вспоминаю о моей двойной мастэктомии каждый раз, когда я принимаю душ и не чувствую воды на груди.

Я не могу делать отжиманий, потому что у меня не осталось тканей или мышц в груди.

То, что я вижу, что я смеюсь и продолжаю жить нормально, не означает, что я не боюсь дерьма, что плохие клетки снова начнут расти, и я не смогу увидеть, как мои дети закончат среднюю школу.

Мне нравится слышать истории успеха, а не истории ужасов. Пожалуйста, не стоит рассказывать мне о вашей няне, у которой была двойная мастэктомия в 42 года, но потом рак вернулся через два года, и теперь она мертва. Дело не в том, что мне наплевать на вашу няню – я действительно, правда, на самом деле – это просто мой самый страшный страх, и я просто не хочу этого даже слышать.

С другой стороны, если у вашего друга есть диагноз, и вы говорите об этом в группе, не стоит замолкать, когда вы понимаете, что я рядом. Честно говоря, я могу принять эти разговоры, и когда вы начинаете молчать, это заставляет меня чувствовать, как будто вы думаете, что у меня чума. Или то, что вы все являетесь частью не-онкологического клуба, который может свободно говорить об этом, а я – часть онкологического клуба. Что я до боли осознаю, мне просто не нужно напоминать.

Иногда я так нервничаю, когда иду на прием к онкологу, меня тошнит в ванной комнате приемной. Но я надеваю это смелое лицо, когда вы спрашиваете меня, как прошло мое назначение, как будто это не имеет большого значения.

У меня больше нет контроля над своим телом и эмоциями. Химикаты, которые я принимаю ежедневно, полностью работают на этом корабле. В некоторые дни я их почти не чувствую, а в другие дни я даже не знаю, кто этот человек, рядом со мной. Ничто из этого не является преднамеренным. Пожалуйста, не принимайте это на свой счет, и, пожалуйста, простите меня. Я бы с удовольствием не принимала лекарства, но, понимаете, те же самые химические вещества, которые иногда превращают меня в безумца, – это те же самые химические вещества, которые должны поддерживать мою жизнь. Здорово…

Когда люди говорят: «Теперь у тебя все хорошо, верно?»… Я хочу сказать, что у меня все хорошо, если только эти раковые клетки в моем теле не решат расти и снова исследовать мое тело. Вы видите, вот как это работает для меня сейчас. Если мой рак возвращается, это не потому, что я что-то сделала или не сделала. Потому что это те карты, которые мне сдали.

Мое сердце разрывается, когда я говорю своему сыну Джулиану, что у меня назначена встреча с врачом, и он смотрит на меня со страхом и спрашивает меня, что случилось. Видите ли, он постоянно боится, что рак подкрадется к нам из ниоткуда, как это было в первый раз. И нет ничего более душераздирающего, чем ваш маленький мальчик, заставляющий вас обещать ему, что вы не умрете.

Я бы хотела, чтобы люди перестали использовать термин «без рака», потому что вы никогда не будете «свободны» от рака. Вернемся к более раннему моменту… Я свободна от рака, если только эти клетки не решат снова исследовать мое тело.

Я каждый день напоминаю себе, что я не умираю от рака, но живу с раком, и я напоминаю себе каждый день, что я предпочла бы иметь эту жизнь, чем никакой жизни вообще.

И не забудьте пройти самопроверку в душе и обязательно делайте свою ежегодную маммографию. Раннее обнаружение спасает жизни, и если бы я сделала маммографию, а не была бы слишком занята, мой диагноз и прогноз были бы совсем другими, так как мой рак был в движении.

источник

В течение года после постановки диагноза рак груди неуклонно прогрессирует. Соответственно, смертность в первый год при раке составляет около 10%. Онкологи для характеристики смертности при раке груди традиционно учитывают пятилетнюю выживаемость. Этот показатель характеризуется количеством женщин, которые выживают в течение 5 лет после постановки диагноза рак груди. Статистика по смертности при этом онкологическом заболевании свидетельствует, что показатели выживаемости во многом зависят от адекватности проводимого лечения. В частности, при правильном эффективном лечении в течение пяти лет выживает более 50% женщин. Без соответствующего лечения пятилетняя выживаемость при раке груди не превышает 15%.

По данным российской медицинской статистики, в нашей стране каждый год регистрируется 46 тысяч новых случаев заболевания раком груди. При этом по распространенности у женщин он находится на первом месте, занимая 19,3% в общей структуре онкологических заболеваний. Смертность от опухоли молочной железы занимает третье место после сердечно-сосудистых заболеваний и несчастных случаев. При этом рак молочной железы является основной причиной смертности женщин от онкологических заболеваний. Рак груди занимает 16,3% в структуре женской смертности от рака. Количество умерших от этой причины за последний год составляет 22,6 тысяч женщин, что соответствует показателю смертности 34 на 100 тысяч женского населения. При этом более 30% всех умерших от рака груди составляют женщины трудоспособного возраста, что обуславливает высокую социальную значимость данной патологии в нашей стране.

В нашей стране уменьшение смертности от рака груди является приоритетной задачей, решение которой поможет снизить смертность от онкологических заболеваний в целом. Международная статистика показывает, что регулярные маммографические исследования позволяют существенно снизить общую смертность от данной патологии. Например, по данным шведских онкологов, регулярное проведение маммографии с визитом к маммологу снизило вероятность наступления смертельного исхода на 30%. В то же время, американские статистические данные свидетельствуют о том, что скрининг онкопатологии молочной железы с периодичностью 1 раз в год уменьшает смертность на треть только у женщин младше 50 лет. У лиц старшей категории регулярная маммография не показала такого положительного результата. Несмотря на постоянное развитие в России скрининговых программ для выявления рака груди на ранней стадии, более 40% женщин впервые узнают о своем диагнозе только на 3-й или 4-й стадии.

При опухоли молочной железы выделяют четыре стадии, которые различаются по размерам онкологического процесса и его распространенности. Смертность увеличивается пропорционально с ростом стадии, на которой выявляется опухоль.

1 стадия характеризуется размерами злокачественного новообразования меньше 2 см. При этом раковые клетки еще не успели перейти на подмышечные и окологрудные лимфатические узлы. Статистика показывает, что если рак груди выявляется на первой стадии, то пятилетняя выживаемость составляет 70-95%.

2 стадия предусматривает размеры опухоли 2-5 см без распространения на ближайшие лимфатические узлы. Кроме того, ко второй стадии относится рак размерами не больше 2 см с обнаружением небольших метастазов в регионарных лимфоузлах. Эта стадия также характеризуется благоприятным прогнозом, так как в течение 5 лет выживают 50-80% женщин.

3 стадия характеризуется размерами узла свыше 5 см с поражением регионарных лимфатических узлов. Пятилетняя выживаемость на этой стадии онкологического процесса составляет 10-50%.

4 стадия представляет собой рак любого размера, при котором имеются отдаленные гематогенные метастазы в различных органах, таких как кожа, легкие, печень и так далее. Выживаемость в течение 5 лет не превышает 10%.

Десятилетняя выживаемость при раке груди

источник

Ирина Боровова 45 лет руководитель Ассоциации пациентов «Здравствуй!» ремиссия 2 года

Люди по‑разному относятся к пережитому заболеванию. Есть те, кто пытается забыть лечение как страшный сон. А есть те, кто, пройдя через болезнь, решает сделать этот опыт важной частью своей жизни и помогать другим. Большинство таких людей становятся волонтерами. Ирина Боровова после лечения возглавила Ассоциацию онкологических пациентов «Здравствуй!», работает с врачами, фондами, законодателями и СМИ по всей стране.

Она всегда была очень общительная, энергичная, неравнодушная, но главное — могла и умела взять на себя ответственность за других.

Родив двоих малышей, пошла волонтером помогать в детском доме и почти сразу сказала мужу, что хотя бы одного ребенка оттуда надо забрать. Забрали и забеременели: рожать, конечно, всегда же мечтали о большой семье. С четырьмя детьми на руках 10 лет назад Ирина подумала, что другим людям в ее ситуации может быть очень тяжело и им нужна ее помощь. «Семьи с приемными детьми или детками с инвалидностью часто оказываются в изоляции. Вот мы и решили создать организацию, чтобы друг другу помогать». Организацию назвали «Наши дети».

«Конечно, ни о каком раке я в свои 40 лет не думала. Да и откуда ему взяться? Я столько детей родила и кормила всех, жизнь моя более чем активная, сидеть просто некогда, лишнего веса не было тогда, вредных привычек тоже. Это потом уже выяснилось, что у меня генетическая предрасположенность к раку молочной железы, причем, как и у мамы моей. А вот у дочки этого гена нет — мы ее проверили тоже». «Я борюсь за то, чтобы пациенты лучше знали о своем заболевании и о методах лечения, которые им нужны. Для этого наша ассоциация сделала сайт, издаем буклеты, проводим конференции, на которые приглашаем самых именитых врачей».

К этому убеждению Ира пришла потому, что два неверных врачебных решения дважды могли бы ее погубить.

Сначала хирург, который обнаружил у нее маленькую опухоль, хотел вырезать ее и ограничиться базовыми анализами и лучевой терапией, потому что стадия была ранняя. И эта тактика, скорее всего, стоила бы Ирине жизни, потому что опухоль была крайне агрессивная.

«Мне повезло, перед операцией я поменяла врача и попала к Александру Валерьевичу Петровскому. Он настоял на полном обследовании и всех возможных анализах». В итоге ей составили такой план лечения, что и до, и после операции была химиотерапия, таргетная терапия, всего 29 курсов — это очень-очень много, — и радикальная мастэктомия, причем двусторонняя, потому что при таком раке, как у Иры, вероятность развития опухоли во второй груди очень велика. Вторая же врачебная ошибка была, когда после операции ее направили на химию по месту жительства. Районный онколог посмотрел ее документы и сказал, что не видит смысла продолжать лечение — 4 курса позади, вот и отлично. И Ира запаниковала.

«Я пошла в Мосгордуму в платке, бледная и со всеми свидетельствами о рождении детей. Хлопнула документы на стол и сказала, что если вы меня не пролечите, я умру, и вы будете платить пенсию по потере кормильца всем моим детям», — наверное, я была очень отчаянна и категорична, а может, просто люди были нормальные, но лечение мне провели в полном объеме».

Борьба с врачами и чиновниками была выиграна. Но это Ира и ее темперамент, ее сила воли и желание жить, а многие другие пациенты поверили бы врачу и погибли бы. Поэтому сейчас такие вопросы пациентам в ее ассоциации помогает решать юрист. Когда лечение подошло к концу, Ире предложили возглавить всероссийскую Ассоциацию онкологических пациентов «Здравствуй!», при этом слоган выбрали самый емкий: «Будем жить!».

Наталья Лошкарева 49 лет ремиссия 4 года

Если описать Наталью Лошкареву в двух словах, то это эффектная и энергичная. Она успела пожить в Испании и на Канарских островах, вышла замуж по большой любви, родила и вырастила дочь Дарью, вылечила от рака маму.

«В последние годы работала все время руководителем, сама себе хозяйка. Никакой скучной офисной работы с девяти до шести. Поездки, встречи с людьми — я всегда жила интересно».

Вечером 25 мая 2013 года Наталья с мужем лежа смотрели фильм. Вокруг расположились домашние любимцы: дома у Лошкаревых живут шесть собак — померанские шпицы и чихуахуа. И вдруг муж, положив Наталье руку на ребра, обнаружил у нее под грудью что-то твердое. «Не выдумывай, это кость», — ответила жена, но все же решила осмотреть себя в ванной. Стоя ничего не прощупывалось. Но стоило Наталье лечь, она сразу поняла, о чем говорил супруг: под грудью ощущался шарик размером с виноградину. Стоя заметить его было невозможно, как и во время маммографического исследования. На следующий день Наталья ехала к маммологу.

Отсидела в очереди целый рабочий день и ворвалась в кабинет врача с почти торжествующим криком: «Я у себя рак нашла!» И услышала в ответ: «Наташа, это полная ерунда! У вас психопатия и канцерофобия». Добиваться УЗИ пришлось с боем: напористая пациентка сказала, что просто не двинется с места, пока ее не обследуют. Врач сдалась. «Вы не думайте, я в обморок не упаду, говорите все, как есть», — отреагировала Наталья на изменившиеся лица медиков во время ультразвукового исследования.

«Самое страшное, когда узнаешь диагноз, — пережить две недели обследований», — говорит Наталья. Она ходила по коридорам, смотрела на людей на каталках и периодически порывалась сбежать. Посетила штатного онкопсихолога, но легче не стало: по словам Натальи, психолог вывалила на нее сразу все подробности того, как она поправится на гормонах и облысеет от химиотерапии, а также призвала «не делать вид, что вы молодая девочка, и спуститься с небес на землю». Наталья уже задумывалась о том, что если стадия окажется серьезной, а лечение мучительным, не лучше ли «поискать рецепт какой-нибудь, чтоб уснуть и не проснуться».

Все изменила случайная встреча в коридоре онкоцентра. В очереди на диагностическую процедуру женщины обсуждали, что после мастэктомии плохо будет действовать рука, и гадали, каких еще ждать осложнений.

«И я вижу рядом девушку: в обычной одежде, накрашенная, с рюкзачком. Лет 35 ей, стоит, держит карту».

Незнакомка вмешалась в спор про отнимающиеся руки: «Вообще-то мне 10 дней назад удалили две груди, а сегодня я иду домой». — «Как же вы накрасились, оделись?» — «Руками, не голой же идти», — усмехнулась пациентка. И тут меня как по башке ударило. Вот передо мной человек — здоровый, веселый, красивый и домой идет! И ничего у нее не отвалилось. После этого мои метания прекратились: стала проходить все анализы и готовиться к операции. Решила, что буду жить и буду лечиться».

Перед операцией, признается Наталья, ее больше волновало, не как все пройдет, а что делать с длинными, до талии, волосами. В итоге в последний момент сбежали с дочерью в ближайший салон красоты и сделали прическу — заплели вокруг головы много тугих косичек, чтобы не нужно было ни мыть, ни расчесывать. Врачи сделали Наталье мастэктомию с одномоментной пластикой груди, руководил операцией заведующий отделением реконструктивной и пластической онкохирургии Владимир Соболевский.

Химиотерапию — курс из 6 циклов — Наталья переносила из рук вон плохо

«По пять дней после капельницы я просто жила в ванной комнате. Расставляла там тазики на разной высоте и лежала на теплом полу. Выворачивало наизнанку, казалось, все внутренние органы поднимались — но не рвало. Это было невыносимо». Потом начинался «гормональный жор»: зверский аппетит, и отеки были побочным эффектом премедикации гормональным препаратом дексаметазоном. Волосы Наталья впервые в жизни постригла перед началом химиотерапии: опытные пациентки предупредили ее, что у обладателей густых тяжелых волос жутко болит голова — ощущение такое, что каждый волос налился свинцом и тянет вниз. Заранее купила хлопковые шапочки всех цветов и фасонов и несколько париков.

«Когда волосы выпали и муж меня побрил, я сначала попробовала парик носить. А он такой колючий, такой неудобный! Тогда я придумала такую штуку, ее надо просто запатентовать. Съездила в торговый центр, купила резинки из волос — знаете, бывают такие, любого тона можно найти — разрезала их и подшила снизу к шапочке. Сделала так красиво, по‑разному их укладывала — мне даже другие больные не верили, что это просто шапочка!» Шапочек и пришитых к ним причесок было множество, Наталья тщательно подбирала образ, собираясь на очередной сеанс химиотерапии.

Потом волосы стали понемногу отрастать и оказались пепельно-белыми: «Всегда мечтала о таком цвете, но оказался совершенно не мой!»

Вскоре пигмент вернулся, волосы опять стали русыми. Еще через пару недель Наталья проснулась кудрявой. «Я все эти перемены воспринимала как подарок! Такие возможности для экспериментов, столько образов можно на себя примерить! Просыпаюсь, и — бах — кудри! Бах — у меня рыжие волосы!»

Читайте также:  Анализы крови при раке молочной железы в норме

Потом была лучевая терапия — 25 сеансов, а через год — повторная операция, пластическая: нужно было поменять имплант и немного уменьшить здоровую грудь, что-бы не было асимметрии. Еще через полгода Наталья снова оказалась в больнице: все это время генетики пытались найти у нее мутацию и, наконец, обнаружили. На этот раз удалили молочную железу второй груди и яичники. «Когда мне делали вторую операцию, я познакомилась в больнице с Ириной Борововой, и мы решили создать ассоциацию «Здравствуй!». Идею подала лечащий врач. Она говорила: «Наташа, мы тут от вас устали, конечно, но вашу энергию нужно направлять в мирное русло!»

«Главное, чему научила меня болезнь, — не сдаваться, найти своего врача и полностью пройти весь этот тернистый путь лечения, — рассуждает Наталья. — И вы поправитесь, сегодня рак — не приговор!»

Утро Наталья начинает с прогулки в парке со своими шестью собаками, днем ездит по делам ассоциации, по вечерам ходит то на уроки балета, то на занятия сальсой. Недавно взяла с собой на танцы 72-летнюю маму, и она была в восторге!

Каждые пять минут у Натальи звонит телефон: кому-то нужна помощь, кому-то хочется посоветоваться, кто-то просто звонит обсудить новости и узнать, как дела.

«Знаете, почему я сейчас занимаюсь волонтерством, встречаюсь с людьми, участвую во всех конференциях, мероприятиях? Потому что я очень хорошо помню и понимаю, насколько нужны такие люди. Которые расскажут, что у них было то же самое — и они живут, и волосы у них отросли, и все хорошо. До сих пор помню лицо той девушки из онкоцентра и благодарна ей бесконечно. Она была реальная, живая и перевернула все мое мировоззрение».

Наталья Заботкина 46 лет ремиссия 3 года

О своем диагнозе, по словам Натальи, она предпочла бы узнать пораньше: когда опухоль обнаружили, она была уже около 2,5 см и росла в организме три-четыре года. В 2015 году Наталья работала в крупном проектном институте экономистом и жила обычной жизнью: дружная семья, хорошие подруги, родители-пенсионеры, взрослый сын.

О своем здоровье Наталья заботилась и к маммологу ходила регулярно.

Еще в 20 лет с небольшим ей удалили кисту из груди и рекомендовали наблюдаться каждый год, что она и делала. Но когда на очередном приеме сообщила врачу, что у нее увеличились лимфоузлы, тот не придал этому значения: «Воспаление». И выписал какие-то таблетки. «Лимфоузлы уменьшились, но стала видоизменяться грудь: «разделилась» пополам, как будто ее внутрь что-то тянет, втянулся сосок. Это, конечно, уже был не звоночек — это был набат».

Дальше были новогодние праздники, когда невозможно записаться к врачу, и долгожданный осмотр. «Врач с медсестрой так переглянулись, что я все поняла — и слезы сами потекли!» Пункция подтвердила предварительный диагноз.

«В тот же день вечером я позвонила двум подружкам и сыну, позвала их в кафе и объявила: «Будем отмечать начало моего выздоровления».

Посидели, было хорошо и весело. Когда приехали домой, меня накрыло — сдерживаться не было причин, стала рыдать. Сын утешал: «Ну что делать, мам, будем лечиться». Ему было 22 года. Пока я лечилась, он очень сильно повзрослел». Наталья прошла все обследования платно за неделю, чтобы не сидеть в очередях за направлениями и не терять времени. На это ушло примерно 50 тысяч рублей. На работе сказали: «Делай все что нужно!» — и закрывали глаза на опоздания.

В больнице пришлось проходить обследование заново, потом еще четыре недели готовиться к операции — принимать препарат, снижающий агрессивность опухоли. «Стало страшно — я боялась, что за четыре недели опухоль еще больше вырастет. Очень хотелось от нее поскорее избавиться! Но потом результаты гистологии показали, что препарат подействовал на опухоль, агрессивность снизилась, значит, все было сделано правильно». В конце апреля Наталью госпитализировали.

Накануне операции лежала и думала: сейчас я могу шевелить руками, как хочу. Могу тянуться, куда хочу, согнуться, как хочу. Потом такой возможности не будет.

Хотелось насладиться этой свободой движения». Вспоминать ночь накануне операции не получается без слез: «Конечно, я ожидала страшного. 20 лет назад я уже видела женщин после мастэктомии: огромные швы, которые выглядят просто чудовищно. Тогда удаляли грудь вместе с грудными мышцами — ужас». Наталья не знала, что сейчас операции проводят совсем иначе.

Мастэктомию сделали с одномоментной пластикой — сразу установили имплант. «На первой перевязке сняли пластыри, и доктор говорит: «Посмотри!» — «Потом, я сейчас не готова». — «Да посмотри, какая красота получилась!» Думаю: еще издевается. Встаю с кушетки, подхожу к зеркалу и вижу грудь, какой у меня в жизни не было! Я говорю: «Да вы волшебник!» Но ощущения после операции все равно были тяжелыми: рука действовала плохо, швы болели. Свое 45-летие Наталья встретила в больнице. Выходить на улицу врачи разрешили только через две недели после операции.

«А там такой большой двор, фонтан перед центральным входом, с левой стороны — огромный яблоневый сад. Я легла еще в апреле, а вышла — уже середина мая, очень тепло, синее-синее небо, солнце светит… И я начала плакать. Будто родилась заново».

Химиотерапия началась летом. Понимая, что волосы начнут выпадать, Наталья постриглась — сделала каре: «Очень мне хорошо было, народ похвалил. И я с новой прической встретилась с подружками в кафе». А дальше — сюжет фильма ужасов, вспоминает Наталья. Она пошла в туалет, поправила прическу — и прядь волос осталась у нее в руке. За ней вторая. Вечер был испорчен. Придя домой, Наталья заперлась в ванной и кое-как состригла волосы. Сверху надела заранее купленную хлопковую шапочку и легла в ней спать: кто-то из соседок по палате рассказывал, что у мужа может возникнуть отвращение к облысевшей от химии жене.

«А жарко ужасно: лето, июль. Так что терплю. Муж на меня смотрит: «Ты дура, что ли? Мы с тобой живем 25 лет, я тебя всякой видел». — «Такую не видел!» — «Снимай и даже не бери в голову!» Снял с меня эту шапку, в макушку поцеловал, и уснули спокойно».

Пока длилась химиотерапия, Наталья жила в основном у родителей: муж и сын работали, а пожилые мама и папа были целый день дома, заботились о дочери, выводили ее гулять и готовили еду. «Заставляла себя есть все». Химия давала о себе знать: тошнило, немели руки и ноги, казалось, что все мышцы перекручены. Доходишь от кровати до кухни — и силы кончились. Это частая проблема для пациентов во время химии — от тошноты и слабости они не могут есть привычную еду и теряют в весе. А от истощения выздоровление идет еще медленнее, поэтому врачи нередко рекомендуют специализированное белковое питание. В одной маленькой бутылочке, как йогурт, полезных веществ и минералов больше, чем в комплексном обеде.

Через год после первой операции назначили вторую: нужно было заменить имплант и сделать подтяжку здоровой груди. И в больнице Наталья познакомилась с женщинами из ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй!». Оказалось, что есть пациентки, которые объединяются друг с другом, поддерживают, делятся опытом, помогают решать юридические проблемы, организуют реабилитацию и, главное, просто общаются. «Мы хохотали, болтали, шутили все время — на нас даже медсестры ругались!

Есть стереотип, что онкологический больной — это такое лысое существо, истощенное, в упадническом настроении или в депрессии.

А тут сидит целый коридор женщин — дородных, на гормонах, которые поняли, что жизнь продолжается и надо черпать ее полными ложками». Рак Наталья называет серьезным и коварным противником. Сейчас она и ее семья снова сражаются с этим врагом — у пожилой мамы 4-я стадия онкологического заболевания. «Я маме сейчас говорю: вылечить рак мы не можем, но договориться, чтобы жить с ним, мы попробуем. Может, со стороны это и глупо звучит, но работает же!» «Сейчас у меня очень насыщенная жизнь, много мероприятий, встреч с интересными людьми. Потому что завтра может не быть просто. Нам уже показали один раз, что надо пользоваться моментом и ценить каждый день».

Проводить самообследование рекомендуется раз в месяц, на 7−10-й день от начала менструации.

  • Встаньте перед зеркалом, вытянув руки вдоль пояса. Проверьте, одинаковы ли обе молочные железы по размерам, форме и внешнему виду. Обращайте внимание на изменения формы, размеров, асимметрию, втягивание сосков, видимые неровности (выбухания или западения).
  • Повторите осмотр, подняв руки вверх.
  • Для обследования левой молочной железы положите левую руку за голову, пальцами правой руки надавливайте на молочную железу, по спирали прощупывая всю поверхность. Убедитесь, что в тканях нет уплотнений.
  • Повторите осмотр, лежа на спине.
  • Прощупайте сосок: сожмите сосок двумя пальцами и проверьте, нет ли выделений.
  • Прощупайте подмышечные области, убедитесь что в них нет вздутий и опухолей. Любые изменения кожи (покраснения, втягивания, морщинистость и другие).
  1. Контролируйте массу тела — индекс массы тела (ИМТ) выше 25 и особенно выше 30 повышает риск заболевания.
  2. Добавьте физической активности. Согласно исследованиям ученых, 2−3 часа умеренной физической активности в неделю снижают риск рака груди на 9%, а 6 часов активности — на 30% по сравнению с неактивными людьми. Под умеренной физической нагрузкой при этом понимается: быстрая ходьба, плавание, игра в теннис в спокойном темпе, катание на велосипеде или лыжах.
  3. После 25 лет ежемесячно самообследуйтесь на 5−6-й день менструального цикла.
  4. Если в семье не было случаев рака молочной железы, проходите регулярную диагностику после 40 лет. Метод скрининга подберите с врачом.
  5. При плохой наследственности и высоком риске заболевания после 30 лет ежегодно делайте МРТ и маммографию. Дополнительно можно сделать генетический тест.
  6. Не затягивайте с походом к врачу, если чувствуете, что что-то не так.

Больше историй пациентов можно найти в книге «Силы есть», созданной в рамках одноименного образовательного проекта, инициированного компанией Nutricia Advanced Medical Nutritiin при поддержке Ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй!».

Фото: Getty Images/HMI; из личного архива героини

источник

Трижды негативный рак молочной железы считается агрессивной формой онкологии, он не реагирует на многие виды терапии, его сложно лечить. «Афиша Daily» поговорила с Юлией Прониной, которая пережила эту форму рака, а потом родила ребенка — несмотря на то что врачи были против.

Мне было 26 лет. Я получала дополнительное образование в Австралии, где изучала стратегии в рекламе. Как-то я вернулась в Москву на каникулы между семестрами и, когда утром надевала лифчик, обнаружила у себя маленькую горошину в груди. Раньше ее точно не было.

Мне нужно было срочно узнать, что это. Прямо в этот же день. Но я не знала, к кому обратиться, поэтому позвонила подруге, у которой уже были дети, и спросила, куда идти. Она дала мне совет, а также высказала предположение, что, скорее всего, ничего страшного случиться со мной в 26 лет не может.

Мне сделали УЗИ и сказали, что это обычная положительная фиброаденома (доброкачественная опухоль молочной железы. — Прим. ред.). Пока я сидела в очереди, я успела изучить все заболевания груди, поэтому настояла на пункции. Результаты исследования я попросила забрать друга, потому что мне нужно было возвращаться в Австралию. За месяц, пока я ждала результаты, горошина выросла до размера грецкого ореха.

Родственники говорили, чтобы я не накручивала себя: «Тебе же 26 лет! Все нормально, ты же сходила к врачу». Тем более что у мамы и бабушек рака не было.

Через два месяца я узнала результаты, это было в десятых числах сентября, накануне моего дня рождения. Мне позвонил друг и сказал: «Надо возвращаться, у тебя рак груди. Начальная стадия. Все нужно делать быстро». Он не медик, но его эта тема коснулась: мама умерла от рака груди, и он знал, что действовать нужно оперативно.

У меня автоматически хлынули слезы. Сейчас сложно воссоздать свои чувства тогда, но помню, что подумала о родителях и о том, как им рассказать. Вторая мысль — о детях. Я впервые осознала, что хочу стать мамой.

Что будет дальше, я не понимала. Единственное, что я знала, — надо быстро лететь домой и лечиться. После того как я узнала о диагнозе, я пошла к знакомой, с которой мы вместе учились, прорыдала у нее весь вечер, выпила кучу ромашкового чая, чтобы успокоиться, но это не помогло. На следующий день я начала действовать. Мне нужно было переподтвердить диагноз в Австралии, потому что иначе мне бы не вернули деньги за учебу. Я записалась к местному терапевту, который направил меня к онкологу. Сделали УЗИ, пункцию и подтвердили рак. Я реагировала спокойно: я не надеялась на чудесное излечение — мне просто нужно было это подтверждение.

Всего за неделю я решила вопрос с документами и возвратом денег. В это же время мне из России позвонила подруга, которая нашла в Москве врача. Это было большое облегчение, потому что родители обзвонили всех знакомых, и никто не знал, куда идти с этой проблемой. Я сразу не сообразила, что можно обратиться в онкоцентр на Каширке (Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им. Н.Н.Блохина. — Прим. ред.), несмотря на то что жила почти по соседству. В итоге я отправилась именно туда.

Это было 10 лет назад, и я даже не знала, что кто-то не может пробиться в этот онкоцентр. В мое время ты либо приходил с заключением — направлением от местного онколога, либо шел в платное отделение, сдавал анализы. Если по результатам пункции рак подтверждался, тебя переводили на бесплатное лечение. 18 сентября я вернулась в Москву, сделала пункцию и трепанобиопсию (один из методов диагностики онкологии. — Прим. ред.). Мне диагностировали трижды негативный рак молочной железы (опухоль характеризуется агрессивным течением и не реагирует на многие существующие виды терапии. — Прим. ред.). Уже в первых числах октября я начала химию, и в итоге я прошла через четыре химии до операции и еще через четыре после.

Первая химия была самой сложной для меня, потому что я не знала, как все происходит и как я себя буду чувствовать после. Это я сейчас знаю, что ты приходишь, тебе делают капельницу на протяжении 30–40 минут или больше (иногда доходит до нескольких часов), а после этого ты идешь домой, где тебе становится плохо. В больнице не так плохо, потому что там тебе дают премедикацию (лекарственная подготовка к медицинским процедурам. — Прим. ред.), которая позволяет пережить вливания препаратов.

Было плохо. Тошнило, кружилась голова. Прописанные для облегчения симптомов свечки не сильно помогали. Меня сутки рвало, а потом я начинала потихонечку отходить и принимать пищу. Мне хотелось рассола и квашеной капустки. Кстати, если я ела что-то в день химии, то потом у меня к этому продукту было отвращение несколько месяцев. Правда, с шоколадом эта схема не сработала.

Психологически надо мной нависали мысли: «У тебя рак, выхода нет». В нашем обществе никто не думает, что от рака можно вылечиться. Сейчас ситуация немного поменялась, а 10 лет назад на человеке ставили крест. На меня смотрели с таким сочувствием: «Мы-то пожили, а тебе за что!» А я умирать не собиралась.

Пережить последствия химии мне помогали дыхательные упражнения и свежий воздух. Я открывала окна, устраивала сквозняк и глубоко дышала. Я так и после вечеринок делала, когда мне было плохо.

Операцию мне делали 19 января. Перед операцией ты никогда не знаешь, что останется от твоей груди. Узнаешь только после наркоза. Читала, как другие девочки писали: «Не предупредили! Я проснулась — груди нет». Когда проходит запланированная резекция, врачи отрезают кусок опухоли и отправляют на гистологию. Если по краям есть опухолевые клетки, отрезают всю грудь. Если нет — оставляют и зашивают. Мне удалили половину груди.

Читайте также:  Анальгетики при раке молочной железы

После операции мою опухоль стали проверять на ответ на лечение. Есть пять степеней ответа, а у меня была самая низкая, самая плохая. Мне назначили еще три химии уже другими препаратами, которые считались наиболее эффективными на тот момент, и отправили лечиться по месту жительства. После того как я узнала степень ответа, доверять свое лечение врачам я уже не могла.

Я нашла международный протокол лечения при моей стадии (новообразование размером 2–5 см. — Прим. ред.) и при моем типе заболевания — трижды негативном раке молочной железы. Оказалось, что одну химию мне просто недодали. Тогда я записалась к другому химиотерапевту и сказала, что мне нужно еще одно назначение. Врач ответил: «Да, все верно, нужна еще одна химия». Я готовилась обороняться, но этого не понадобилось. После окончания химии мне назначили лучевую на Каширке.

Во время лечения я получила колоссальную поддержку, которая приходила отовсюду. Я завела ЖЖ, который был посвящен истории лечения, и одной из первых начала писать о лечении рака груди открыто, без ников, от своего реального имени. Есть популярное сообщество в ЖЖ «Онкобудни». Его создательница как-то сказала мне, что на заведение страницы ее вдохновил мой ЖЖ.

Вначале у меня не было ресурсов на отношения. Когда я лечилась, все мысли были о лечении. Потом был период физической и психологической реабилитации, который затянулся на несколько лет. Возможно, если бы я обратилась к психологам, он бы сократился. Но тогда я не знала, что с такой проблемой можно пойти к психологу. Я и не осознавала, что мне нужна помощь.

Первый год после лечения я была не готова к отношениям. У меня не было половины груди, на ней был огромный шрам. Я не знала, какие вопросы зададут, когда увидят мое тело. Потом поняла: либо человек принимает мое тело, либо нет .

Каждый раз перед очередным [контрольным] обследованием было страшно. Но даже страх со временем притупляется. Я закончила лечение в 2010 году, а в 2015-м, когда уже почувствовала себя здоровой, я забеременела. Это была желательная беременность от любимого мужчины.

Но когда я пришла в женскую консультацию становиться на учет, там просто не знали, что со мной делать, просили бумажку о том, что мне можно беременеть. В онкоцентре на Каширке мне дали направление к гинекологу-репродуктологу, которая сказала: «Вы же знаете свои риски! Трижды негативный рак!» А затем добавила, что, конечно, понимает меня как женщина.

Шел первый триместр, я была эмоционально чувствительной из-за гормональных изменений. И я уже любила своего ребенка, как можно было говорить об аборте?

Потом в роддоме по месту жительства у меня отказались принимать роды, ссылаясь на то, что из-за онкологии мне нужен специализированный роддом. В тот момент я уже была с огромным животом, и мне все это порядком надоело: надоел сбор анализов, надоело выяснять, где мне рожать и можно ли вообще рожать. Тогда я написала в Департамент здравоохранения Москвы.

На письмо отреагировали быстро и собрали консилиум у главного гинеколога города Москвы. Врачи сказали, что изучили мою историю болезни и вообще не понимают, почему меня гоняют по всем инстанциям, заставляя проходить обследования, — ведь я обычная беременная женщина. Оказалось, что рожать я могу где хочу. Единственным вопросом осталось кормление грудью. Гинеколог велел посмотреть, будет ли лактация после родов, потому что из-за операции протоки, скорее всего, нарушены, из-за чего может развиться мастит. В итоге мне подавили лактацию, хотя я знаю девочек, которые кормили сами.

16 июня 2016 года у меня родилась дочь. Кстати, 16 июня 2010 года у меня была последняя лучевая терапия. Такое вот интересное совпадение.

Во время лечения на Каширке я подслушала разговор женщины, прочитавшей книгу о лечении онкологии, которая помогла ей не бояться. Я тогда решила, что обязательно напишу книгу. И я написала книгу под названием «Стать мамой после рака груди». Связалась с несколькими издателями, но пока не берут. Может быть, выпущу за свои деньги.

Мне часто пишут, спрашивают, куда обращаться и что делать. Когда попадаешь в экстренную ситуацию, обычно нет времени перелопатить весь интернет, чтобы найти нужную тему. Поэтому я завела сообщество, где помогаю женщинам личным опытом. Потом благодарности пишут, мне это приятно. Мне кажется, что делиться опытом — моя миссия.

Если вы или кто-то из ваших близких столкнулся с онкологическим диагнозом женской репродуктивной сферы, — знайте, что вы не одни. Благотворительная программа «Женское здоровье» объединяет экспертов в сфере лечения онкологии женской репродуктивной сферы и оказывает информационную и психологическую поддержку женщинам с диагнозом.

Программа создала большое сообщество женщин с опытом жизни с онкологией по всей стране, которые поддерживают друг друга онлайн и во время личных встреч. В Москве в рамках проекта можно бесплатно посещать группы арт-терапии, танцев, йоги, скандинавкой ходьбы цыгун и ходить в качестве добровольцев в больницы, чтобы поддерживать женщин после операции.

Трипл-негативный рак молочной железы (РМЖ) мы определяем через отрицания — то есть через исключение того, чем он не является. Клетки такой опухоли не имеют на своей поверхности структур, которые мы обычно выявляем при определении биологического подтипа РМЖ. Они не имеют гормональных рецепторов: то есть опухолевые клетки не получают стимулирующего сигнала от гормонов.

Когда я общаюсь с пациентами, я обычно объясняю это так: представьте себе дом, на крыше которого спутниковая антенна. Очевидно, что хозяин дома любит смотреть телевизор. Когда мы видим на поверхности опухолевой клетки структуру, которая принимает определенный сигнал (своеобразную антенну), мы понимаем, что для опухолевой клетки этот сигнал имеет большое значение. При трижды негативном раке таких «антенн» на поверхности клеток мы не видим. Опухоль не нуждается в экзогенной (внешней) стимуляции для своего роста и развития — она автономна. Такие опухоли характеризуются более агрессивным течением и чаще поражают внутренние органы — печень, легкие и головной мозг.

Трипл-негативный РМЖ в определенной степени хуже других, поскольку наш арсенал терапевтических средств ограничен: мы не можем использовать ни гормонотерапию, ни биотерапевтическое лечение. У нас остается фактически один вариант: химиотерапия.

Стандартов в этом вопросе не существует. Это должно решаться индивидуально, на консультации с онкологом. В целом считается, что наибольшая частота местных рецидивов приходится на срок до двух лет после лечения. Если в течение двух лет организм женщины находится в ремиссии (свободен от опухолевого процесса), многие онкологи разрешают пациенткам рожать. Некоторые онкологи говорят о трехлетнем сроке. Но многое зависит от обстоятельств: стадия заболевания, риски прогрессирования. Необходима совместная консультация онколога и репродуктолога.

Критическое значение имеет репродуктивный потенциал женщины. После 35 лет качество яйцеклеток драматическим образом ухудшается — это биологический процесс, который не связан с онкологией. Если речь идет о пациентке 38 лет, мы говорим о перерыве в год, три года или пять лет не только с точки зрения опухолевого процесса, но и с точки зрения репродуктивной функции. При успешно излеченном злокачественном новообразовании препятствий для беременности и родов нет.

источник

У 40-летней Лиз О’Риордан, врача онкопластической хирургии в Суффолке, Великобритания, обнаружили рак груди третьей степени в 2013 году. После химиотерапии, последующей за ней ампутации молочной железы и лучевой терапии Лиз смогла даже вернуться к работе, пока у нее снова не обнаружили рак на том же месте. И снова после лечения она вернулась к жизни и написала в соавторстве с другой женщиной, пережившей рак, книгу, которая должна помочь другим людям в этой же ситуации.

«Я никогда не думала, что это произойдет со мной. Когда мне поставили диагноз, мне было 40 лет и я никогда не чувствовала себя лучше. Ни у кого в моей семье не было рака. К тому же я всегда сидела по ту сторону от пациента — как консультант-хирург онкопластической хирургии. Я была тем человеком, который сообщал страшные новости и рассказывал об операции, назначал химиотерапию. А не той плачущей и одновременно озлобленной женщиной».

— Dr Miss Dr Mrs Liz O’Riordan (@Liz_ORiordan) 8 сентября 2018 г.

У меня и раньше бывали кисты в груди, так что, когда я заметила новую, то не особо волновалась. Да и проверять ее пошла только по настоянию мамы, которая работала медсестрой. Результаты маммограммы были нормальными, а вот рентген — нет. Мы с рентгенологом сидели и смотрели на экран вместе, когда увидели большую и черную массу: рак. Последующая биопсия показала, что это смешанный протоковый и лобулярный рак, сильно разросшийся и агрессивный.

В одну секунду у меня перед глазами пролетело то, что меня ожидает: мастэктомия, химиотерапия, опустошение и разрушение, которое ляжет на мою семью, брак, тело и карьеру. Наконец я узнала, что значит иметь рак, а не просто быть экспертом по этой болезни.

Цель нашей книги — рассказать женщинам все то, что мы бы хотели знать с самого начала. Все эти вещи я теперь рассказываю своим пациентам, потому что знаю, каково это — оказаться по ту сторону стола. В мае во время стандартного осмотра у меня снова нашли рак. Я, конечно, в шоке и напугана, но все равно это можно вылечить. По крайней мере в этот раз я знаю гораздо больше, чем в первый.

Итак, вот 11 вещей, которые должна знать каждая женщина.

Не храбритесь

Мы с мужем все еще думали над вопросом, заводить ли детей, когда мне поставили диагноз. У молодых женщин химиотерапия вызывает раннюю менопаузу, а с ней и бесплодие. Когда до меня это дошло, я сломалась, горюя о ребенке, которого у нас никогда не будет. В другой раз я была так расстроена, выезжая из клиники, где работала консультантом-хирургом, пытаясь попасть на прием по поводу собственного лечения, что меня чуть не вырвало в машине.

Вам не нужно храбриться и делать вид, что все в порядке, лучше справляться с негативными эмоциями в открытую. Чувствовать себя опустошенным, злым, испуганным или просто жалеть себя вовсе не означает, что это как-то повлияет на ваше выздоровление. Однако если эти чувства полностью поглощают вас, то лучше обратиться за помощью к врачу. То же касается физической боли — просите все необходимое, чтобы уменьшить ее.

Вы можете сохранить фигуру

В наши дни большинству женщин с раком груди не удаляют полностью грудь. Вместо этого хирурги могут сделать лампэктомию, удаляя лишь одну пятую груди и потом убирая последствия с помощью косметической хирургии. Очень большой размер груди, кстати, тоже могут уменьшить. У женщин есть выбор. Вы будете снова хорошо выглядеть обнаженной или в нижнем белье.

Если же вам нужна мастэктомия, как и мне, то вам полностью удалят грудь, а затем проведут реконструкцию, используя имплант и вашу собственную кожу. Я решила, что мне нужна реконструкция. Я не хотела менять то, как я одевалась. А поскольку я худая и у меня не могли взять кожу и жир с другой части тела, то я выбрала имплант.

Эти операции я делала сама регулярно, и, восхищаясь аккуратной работой, которую я проделывала, я говорила пациенткам, как хорошо все заживает. Однако сейчас я знаю об этом гораздо больше. Кожа на груди немеет, а вставленный имплант холодный. Большинство женщин это устраивает, но если вас — нет, то стоит рассказать об этом врачу.

Мне пришлось удалить имплант, когда рак вернулся. Сейчас у меня вместо одной груди плоская поверхность. И ничто не подготовит вас к тому, как вы будете выглядеть без одной груди. Я все еще привыкаю.

Вам может и не понадобиться химиотерапия

Лишь трети людей с раком груди нужна химиотерапия. Ее делают, если вы молоды или рак так разросся, что достиг лимфатических узлов. Многим женщинам делают только операцию по удалению опухоли и, возможно, лучевую терапию. Если же рак чувствителен к эстрогену, то им будут давать антиэстрогенные препараты. Мы знаем, что химиотерапия никак не повлияет на шансы выздоровления и возможный рецидив, так что какой смысл ее проводить.

Но вы все равно справитесь, даже если назначат химиотерапию

Химиотерапию проводят курсами от одной до трех недель, в целом это занимает пять месяцев. В больнице вы проводите всего несколько часов.

Мне делали химиотерапию из-за моего возраста и размера рака. Если вы лишитесь волос, то побалуйте себя и сходите в турецкий барбер-шоп или посмотрите на YouTube крутые способы, как носить головной платок. Поначалу я ненавидела ходить лысой и не хотела носить парики. Тогда я купила необычные очки в надежде, что люди будут смотреть на них.

Вам нужно пить много воды. Она будет ужасна на вкус, так что пейте лучше сквош (напиток из цитрусовых соков и газированной воды). Мажьте вазелином внутри носа, потому что слизистая там высохнет.

Если вас будет мучить бессонница — побочный эффект от стероидных препаратов, присоединяйтесь к онлайн-форумам, там всегда будет с кем поговорить в три часа ночи.

То, что вам не скажет ни один врач: лобковые волосы выпадут в первую очередь, так что вот вам и бесплатная бразильская эпиляция.

Доктор Гугл может быть полезным

Раньше я говорила своим пациентам не гуглить «рак груди». Я наивно полагала, что даю им всю информацию, которая нужна. Но первым же делом, получив результаты своей биопсии, я полезла в гугл. Да, многое, что вы найдете по запросу, будет пугающим и неверным. Однако мы живем в цифровом веке, и игнорировать это невозможно. Ищите безопасные сайты и приложения, которые одобряют большинство крупных благотворительных организаций.

Не отказывайтесь от интимной жизни

Многие женщины реагируют на диагноз, думая, что мужья разведутся с ними, чтобы найти кого-нибудь здорового. Я так думала. Это чувство вины, которое вы испытываете за то, что мужьям приходится все это проходить с вами.

Вам и так придется справляться с изменениями в теле и менопаузой, не позволяйте раку разрушить вашу физическую связь. Лечение приведет к понижению уровня эстрогена, который является природной смазкой, без него все пересыхает. На этот случай существует множество продуктов, как, например, лубриканты. Вашему партнеру тоже может понадобиться помощь, поговорите с ним об этом.

Не будьте как одна моя знакомая, которая спрашивала, можно ли ей заниматься сексом с мужем во время курса химиотерапии, потому что она боялась отравить его.

Игнорируйте шарлатанские снадобья

Будучи врачом, я и не подозревала, насколько огромна индустрия, которая кормится за счет страхов и уязвимости раковых больных. А в качестве пациента узрела. Подумайте сами: если бы куркума и щелочные диеты действительно помогали выздороветь, то вам бы их назначал врач. Бесплатно.

А вот доказательства того, что физические упражнения помогают при усталости и снижают побочные эффекты химиотерапии, существуют. Так что старайтесь каждый день ходить или заниматься немного йогой. Это даст вам силы вновь поверить в свое тело. Я вернулась к тренировкам по триатлону сразу же как смогла.

Рак может вернуться

Многие люди не осознают, что рак может вернуться даже 20 лет спустя. И вот когда он возвращается, он, скорее всего, неизлечим. Я этого избежала — у меня локальный рецидив моего первого рака, он не распространился дальше. Никто не знает, каковы будут симптомы вторичного рака, когда он вернется в ваш мозг, легкие или печень.

Так что, если у вас появился новый симптом — например, кашель, ломота в костях, головная боль или рвота, — и это длится больше месяца, обращайтесь к врачу.

Надейтесь на лучшее.

Но приготовьтесь к худшему. Слава богу, большинство женщин с диагнозом «рак груди» проживут долгую и здоровую жизнь и умрут от чего-то другого. Но мы не должны забывать, что в Великобритании каждый день от этого умирают 30 женщин. Если лечение не срабатывает, вы должны решить, где бы вы хотели умереть, дома или в хосписе. Спланируйте свои похороны и приведите дела в порядок.

Читайте также:  Анализы для выявления рака груди

Одна из самых сложных вещей, которые мне доводилось делать, — это писать завещание и обсуждать свои похороны с мужем. Рецидив заставил нас столкнуться с этим. Но как только вы это сделаете, вам сразу станет легче и спокойнее.

Вы не просто цифра

Шансы на то, что я буду жива через десять лет, — 60 процентов. Я могу быть среди шести человек из десяти, которые выживут, а могу и попасть в четверку из десяти, кто умрет. Но эти цифры сформированы на исследованиях, которым уже по меньшей мере 10 лет. Все время разрабатываются новые методы лечения. Вы не можете проживать каждый день так, как будто он последний.

Заведите «банку радости»

Эта идея принадлежит доктору Кейт Грейнджер, которая умерла от рака в 2016 году. Каждый раз, когда с вами происходит что-то хорошее, запишите это на карточке и положите в банку. Если у вас плохой день, достаньте из банки радости пару карточек и прочитайте их. Это сработает, обещаю.

Источник: Daily Mail

Понравилось? Жми лайк!

источник

Рак молочной железы (РМЖ) занимает первое место среди заболеваемости онкологией у женщин, а также первое место в структуре смертности. Поэтому, своевременная диагностика и последующее лечение имеют важнейшее значение. Каждую девушку, которой был поставлен такой диагноз, волнует один вопрос: «Сколько живут с раком груди?» На этот вопрос можно ответить, зная особенности течения злокачественного процесса и его основные характеристики.

Факторы риска возникновения новообразований в груди:

  • Образ жизни. При неправильном питании, рваном ритме жизни ослабевают защитные силы организма, снижается иммунитет и распознавание измененных, перерожденных клеток нарушается. Прием алкоголя увеличивает риск развития заболевания в 1,6 раз. Незначительно повышает вероятность развития недуга прием оральных контрацептивов (в 1,2 раза).
  • Лишний вес. В жировых клетках происходит выработка эстрогена, который отрицательно сказывается на железистой ткани.
  • Репродуктивные. Гормональные сдвиги, связанные с дисфункцией яичников, надпочечников, щитовидной железы увеличивают риск развития онкологии. В эту же группу риска относятся пациентки с нарушениями менструального цикла, отсутствие родов и грудного вскармливания, наступление менопаузы после 60 лет (риск повышается в 1,5 раза), воспалительные заболевания матки и яичников. По статистике, отсутствие родов увеличивает риск в 2 раза.
  • Пролиферативные изменения в ткани грудных желез (увеличение, разрастание). Доброкачественные заболевания, такие мастопатия или фиброаденома, способны спровоцировать изменение клеток ткани молочной железы.
  • Травмы груди в анамнезе. На месте травмы может сформироваться рубец, который может стать причиной перерождения клеток.
  • Возраст. В группе риска женщины в возрасте от 40 до 60 лет. Климактерические изменения в организме, гормональные перестройки оказывают непосредственное влияние на железистую ткань.

В лечении любых онкологических новообразований важную роль играет время. Этот фактор может продлить жизнь на долгие годы. Для ранней диагностики важно уделять здоровью пристальное внимание. Женщина должна проводить самообследование, путем которого можно выявить уплотнения в груди на ранних этапах. При этом, пропальпировать можно и доброкачественное образование. Насколько лучше выявить мастопатию, которая легко лечится, чем испугаться и пропустить злокачественное образование. Также, в программу диспансеризации женщин старше 40 лет входит обязательная маммография и УЗИ.

В клинической практике используется тройной диагностический тест: клинический осмотр, маммография и пункционная биопсия с цитологией.

Во время клинического осмотра определяется наличие пальпируемого образования, кожные симптомы (отек, покраснение, симптом «лимонной корки»), устанавливается локализация и размеры первичной опухоли. Оцениваются лимфатические узлы, которые относятся к регионарным: подключичные, надключичные, аксиллярные, загрудинные. В эти узлы метастазируют клетки из опухолевого очага.

Маммография, выполненная в нескольких проекциях, помогает в диагностике и локализации очага поражения на ранних этапах и подобрать соответствующую схему лечения, например, химиотерапию.

Существуют и дополнительные исследования. Рентгенография костей скелета, КТ и МРТ органов грудной и брюшной полости. ПЭТ-сканирование. Эти методы позволяют выявить метастазы и распространение процесса на соседние органы.

Прогноз при раке молочной железы индивидуален в каждом случае. Он формируется, исходя из многих факторов. В основном, это зависит от этапа развития новообразования. Этапы заболевания выделяют по нескольким параметрам: размер очага, поражение регионарных лимфатических узлов и наличие метастаз.

Стадия 0 – внутрипротоковая карцинома, рак in situ.

1 стадия – очаг небольшого размера. Метастазов в лимфатические узлы не наблюдается.

2 стадия делится на А и В. Размер образования составляет 2-5 см. Стадии различаются между собой состоянием лимфоузлов. Рак груди 2 степени может никак себя не проявлять.

  • 3А – местно-распространенный злокачественный процесс, является операбельным. Размер опухоли более 5 см, лимфоузлы пальпируемы и фиксируемые.
  • 3В – неоперабельный, поскольку невозможно полностью удалить опухолевые клетки. Опухоль любого размера, распространяется на кожу или грудную стенку.
  • 3С – на этой 3 стадии выявляются метастазы в вышеописанные лимфатические узлы.

4 стадия рака – прорастание опухоли в грудную стенку и отдаленные метастазы.

На прогноз жизни оказывают влияние и такие факторы как возраст, менструальная функция, гормоночувствительность опухоли, степень злокачественности. Чем моложе женщина, тем хуже прогноз. Поэтому девушкам в возрасте до 35 лет стоит внимательнее относиться к своему здоровью. Если заболевание возникло во время менопаузы, то течение будет более благоприятным. Гормонозависимая опухоль имеет благоприятное течение, легче поддается лечению.

Также, наилучший прогноз имеет рак молочной железы, локализованный в наружных областях железы. Они легче выявляются, даже путем самообследования. Лечение их также более эффективно, потому что локализация способствует полному хирургическому удалению. Неблагоприятный прогноз наблюдается при опухоли центральных и внутренних участков груди, они более подвержены риску метастазирования.

Выживаемость при раке молочной железы больше всего зависит от этапа развития болезни. У женщин, у которых выявлен предрак, выживаемость составляет 98%. Такой прогноз считается крайне благоприятным. При злокачественном образовании на первой стадии выживаемость составляет 96% при условии своевременно начатого лечения. Выживаемость при раке молочной железы 2 стадии составляет около 80% случаев. Крайне резко снижается уровень при раке груди 3 стадии, до 50%. А четвертая стадия рака характеризуется 90% смертности.

Сколько живут с раком молочной железы зависит от формы заболевания. При инфильтративных формах онкологии прогноз неблагоприятный и выявляется он чаще у молодых дам. Крайне неблагоприятные формы – воспалительные (маститоподобная или «панцирная»). К сожалению, прожить с ними возможно не более четырех лет.

Сколько живут при раке молочной железы? Если рак молочной железы 2 степени, то продолжительность жизни более 10 лет в 60% случаев. Когда рассчитывают прогноз на предстоящие 10 лет, учитывают наличие и количество метастаз в костях и лимфоузлах. Если при раке груди отсутствуют метастазы, то смертность составит 15-20%. При увеличении их количества и вовлечении в процесс лимфатических узлов, процент выживаемости будет снижаться.

Если обнаруживается рак молочной железы 3 степени, продолжительность жизни может составить и более 10 лет в случае комплексного лечения. Если борьба начата на ранних этапах и включает в себя хирургическое лечение, химиотерапию, лучевую терапию, то есть неплохие шансы на стойкую ремиссию заболевания при третьей стадии.

Рак молочной железы 4 степени имеет самый высокий процент смертности из-за тяжести состояния пациентов. Опухолевые клетки распространяются по организму, образуются метастазы и поражаются другие органы. На этом этапе помочь прожить еще несколько лет может только мощная комплексная терапия, включающая в себя и химиотерапию, и облучение, и оперативное вмешательство.

Пациентки, прошедшие лечение от рака молочной железы и достигшие стойкой ремиссии, не могут считаться до конца здоровыми. После рака за женским здоровьем нужно будет следить в два раза тщательнее. Есть огромное число женщин, проживающих счастливую жизнь, несмотря на такое испытание.

источник

Рис. 1. a — опухолевые клетки удерживаются в неактивном состоянии многими факторами: отсутствие сети кровеносных сосудов приводит к дефициту питательных веществ и кислорода, иммунные клетки убивают часть раковых клеток, сигналы от этих клеток и их микроокружения подавляют пролиферацию. b — баланс между пролиферацией и тормозящими факторами может нарушиться. Прорастание кровеносных сосудов улучшает снабжение питательными веществами и кислородом, а снижение активности иммунных клеток и ослабление подавляющих пролиферацию сигналов инициируют рост опухоли. Рисунок из популярного синопсиса к обсуждаемой статье

После удаления раковой опухоли молочной железы больным обычно в течение пяти лет проводится профилактическая терапия антагонистами эстрогенов. Терапия дает значительное снижение вероятности рецидива, но тем не менее она остается. Масштабный анализ огромного массива данных предыдущих лет позволил оценить эту вероятность на 15-летнем промежутке времени после окончания терапии. Риск рецидива составляет от 10 до 41% в зависимости от размера первичной опухоли, наличия раковых клеток в лимфатических узлах и степени злокачественности опухоли. Рецидивы возникают в результате «пробуждения» остаточных спящих раковых клеток. Радикальная превентивная терапия должна быть направлена на ликвидацию этих клеток или мешать их пробуждению.

Недавно мы рассказывали о том, как ученые разбираются в механизмах возникновения рака молочной железы (см.: При раке молочной железы основные мутации накапливаются еще в предраковом состоянии, «Элементы», 29.04.2018). Но до победы над этим онкологическим заболеванием — самой частой разновидностью онкологии у женщин — еще очень далеко и многие вопросы о нем пока остаются без ответов. Важно не только разрабатывать новые лекарства и изучать развитие опухолей, но и подытоживать предыдущие исследования. Некоторое время назад в журнале The New England Journal of Medicine вышла статья большого коллектива ученых с ретроспективным анализом огромного объема клинических данных по отдаленным последствиям рака молочной железы и случаям его рецидивов. Работа суммирует результаты многолетних исследований.

Одна из серьезных проблем при лечении рака молочной железы заключается в том, что он склонен к образованию метастазов: клетки первичной опухоли распространяются по организму и формируют вторичные опухоли в разных органах и тканях (чаще всего в костях, а также в легких, в мозге и печени). Если диагноз поставлен слишком поздно, то метастазы скорее всего уже сформировались и тогда клинический прогноз будет печальным. Но иногда даже при своевременном и, казалось бы, успешном лечении после удаления опухоли и профилактики противораковыми лекарствами через много лет возникают метастазы.

К сожалению, абсолютно эффективных способов лечения метастазов нет. Чтобы замедлить рост опухолей, применяют химиотерапевтические противораковые средства, радиотерапию и их комбинацию. Для облегчения страданий от боли метастазы на костях можно удалить хирургически. Но в общем эти приемы лишь продляют жизнь пациенток на какое-то время, но не излечивают их.

В обсуждаемой работе были проанализированы 62 923 случая ER-позитивного рака — одного из типов рака молочной железы, которому свойственна усиленная экспрессия рецептора эстрогенов, женских половых гормонов (ER — estrogen receptor). На ER-позитивный рак приходится примерно 70% случаев рака молочной железы. Стандартная схема лечения этого заболевания включает хирургическое удаление опухоли с последующей 5-летней профилактикой рецидивов тамоксифеном или другими антагонистами эстрогенов. Цель профилактики — снижение риска возникновения локальных и отдаленных опухолей, которые, как достоверно показано, происходят от так называемых остаточных «спящих» раковых клеток (P. E. Goss, A. F. Chambers, 2010. Does tumour dormancy offer a herapeutic target?). Об этих клетках, которые не делятся, но и не умирают, а пребывают в состоянии «спячки» десятилетиями (рис. 1), и об одном из механизмов их «засыпания» рассказано в новости Удалось выяснить, почему рак может уснуть и проснуться через много лет («Элементы», 10.06.2016). Вкратце, мощности иммунной системы организма часто оказывается недостаточно, чтобы полностью уничтожить все раковые клетки (рис. 1), но удается удерживать клетки в неактивном состоянии (в частности, деление клеток предотвращается подобно тому, как ограничивается пролиферация стволовых раковых клеток, см. cancer stem cell). Популяция «спящих» клеток остается маленькой потому, что в ее окружении мало кровеносных сосудов, из-за чего клетки испытывают дефицит питательных веществ и кислорода. Кроме того, она постоянно контролируется иммунной системой, которая уничтожает делящиеся раковые клетки. Но если баланс этих факторов нарушается, раковые клетки могут проснуться и дать начало локальным опухолям и метастазам.

Анализ показал, что терапия тамоксифеном дает хорошие результаты. Она обычно длится 5 лет и за этот срок число рецидивов ER-позитивного рака снижается на 50%, а на временных промежутках в 5 и 10 лет после окончания терапии — на 30% по сравнению с пациентами, которые не принимали тамоксифен. Для женщин в менопаузе применение ингибитора ароматазы (фермента, превращающего андрогены в эстрогены) дает еще лучшие результаты, чем тамоксифен.

Статус пациенток после удаления раковой опухоли оценивали по стандартной системе TNM (T — размеры опухоли, N — количество соседних с опухолью лимфатических узлов, в которых обнаруживались раковые клетки, M — наличие или отсутствие отдаленных метастазов). Риски рецидивов, образования отдаленных метастазов и смерти от рака молочной железы по пятилетним периодам оказались четко связаны со статусом лимфатических узлов. Среди больных, у которых на момент операции не обнаруживалось узлов с раковыми клетками (статус N0), отдаленные метастазы в течение 20 лет после операции возникли в 22% случаев (рис. 2). Если таких узлов было от одного до трех (статусы N1–3), то метастазы возникали в 31% случаев, а если узлов было от четырех до девяти (статусы N4–9), то — в 52% случаев. Аналогичная зависимость наблюдалась и для смертности.

Рис. 2. Связь между статусом лимфатических узлов и риском возникновения отдаленных метастазов (А) или смерти (В) от рака молочной железы на протяжении 20 лет. Приведены данные для 74 194 пациенток с ER-положительным раком после эндокринной терапии на протяжении 5 лет после операции. Рисунок из обсуждаемой статьи

Далее были оценены риски образования отдаленных метастазов рака молочной железы в зависимости от размеров первичной опухоли у пациенток, у которых не было рецидивов в течение пяти лет лечения тамоксифеном. Результаты представлены отдельно для опухолей стадии Т1 (диаметром до 2 см) и для опухолей стадии Т2 (диаметром от 2 до 5 см) с учетом статуса близлежащих лимфоузлов: риск развития отдаленных метастазов в течение 20 лет для опухолей Т1 составлял от 13 до 34%, а для Т2 — от 19 до 41% (рис. 3).

Рис. 3. Связь между статусом лимфатических узлов и риском возникновения отдаленных метастазов в период от 5 до 20 лет в зависимости от размера опухоли. Приведены данные для 62 923 пациенток с ER-положительным раком, у которых после 5 лет эндокринной терапии не было метастазов. А —опухоли стадии Т1 (диаметром до 2 см), В — опухоли стадии Т2 (диаметром от 2 до 5 см). Рисунок из обсуждаемой статьи

Другие факторы (такие как определяемая по гистологической картине степень злокачественности опухоли (рис. 4), уровень антител против связанного с пролиферацией клеток антигена Ki-67, статус рецептора прогестерона) также коррелировали с проанализированными параметрами, но в меньшей степени чем статус TM.

Рис. 4. Связь между степенью злокачественности опухоли и риском рецидива опухоли молочной железы на протяжении от 5 до 20 лет. Приведены данные по 19 402 пациенткам с опухолями T1N0. Рисунок из обсуждаемой статьи

Разумеется, и раньше было понятно, чем больше и агрессивнее опухоль, чем больше раковых клеток обнаруживается в близлежащих и отдаленных лимфатических узлах, тем выше будет вероятность рецидива. Но в обсуждаемой работе на большой выборке данных удалось получить четкие количественные оценки этой вероятности с распределением по длительному периоду времени.

Эти результаты могут оказать существенное влияние на долговременную стратегию наблюдения и предотвращения рецидивов рака молочной железы. Одно из возможных очевидных направлений уже испытано: пролонгация терапии тамоксифеном с пяти до десяти лет существенное снизила риски рецидивов на протяжении последующих пяти лет и вероятность возникновения рака во второй молочной железе. Однако, предполагая более длительную (а возможно — и пожизненную) терапию следует учитывать побочные эффекты применения этого и других противораковых препаратов (отложение жира в печени, повышение риска тромбоэмболии, риск возникновения рака эндометрия).

Лучшим решением проблемы было бы воздействие как раз на остаточные «спящие» раковые клетки. К сожалению, эффективных средств для этого пока нет. Но очевидно, что даже после успешной операции и курса превентивной терапии пациенткам и врачам нельзя расслабляться. Вылеченные больные должны укреплять иммунитет, периодически обследоваться для выявления возможных рецидивов и принятия мер для их подавления.

Источники:
1) H. Pan et al. 20-Year Risks of Breast-Cancer Recurrence after Stopping Endocrine Therapy at 5 Years // The New England Journal of Medicine. 2017. V. 377. P. 1836–1846. DOI: 10.1056/NEJMoa1701830.
2) F. Cardoso, G. Curigliano. A rude awakening from tumour cells // Nature. 2018. V. 554. P. 35–36. DOI: 10.1038/d41586-018-01140-z. Популярный синопсис к обсуждаемой статье.

источник